• Независимый информационно-туристический портал Беловежской пущи, Беларусь, аг. Каменюки
  • info.npbp.by@gmail.com
Назад к списку

Самым основательным изданием прошлого столетия некоторые считают книгу Георгия Карцова «Беловежская пуща» 

Ее исторический очерк, современное охотничье хозяйство и высочайшие охоты в пуще», увидевшую свет в 1903 году. Многие годы из нее черпали сведения специалисты лесного и охотничьего хозяйства.


Уникальное издание поражает не только глубокими сведениями автора об истории, флоре и фауне древней пущи, мастерством сочинителя, но и великолепными иллюстрациями: более чем на 400 страницах форматом 35х25 см помещены 22 гелиогравюры, 137 автотипий, 40 цинкографий, 1 литография, 9 карт и 4 чертежа. Когда я впервые держал в руках факсимильное издание книги, выпущенное издательством «Мастацкая літаратура» в 2008 году, меня, признаюсь, сразу впечатлил не текст, а как раз репродукции и фотографии, качество которых восхищает и спустя более 100 лет. И это ведь переиздание. А представьте, как они выглядят в оригинале. Поражает композиция книги, множество рисунков, виньеток и заставок. Что касается ее веса, то, перефразируя фразу Николая Гоголя, что не каждая птица может долететь до середины Днепра, в свою очередь замечу — не каждый эту книгу сможет удержать в руке. 

Не меньше «весят» и научные сведения Георгия Карцова, имевшего неограниченный доступ к архив­ным документам. Невозможно все их воспроизвести на страницах газеты, поэтому мы постараемся отметить главное и предоставить по возможности самые ценные иллюстрации. 

В предисловии к книге Георгий Карцов сразу же определяет ее главное назначение: «Среди европейских угодий, как по обширности, так и по богатству и разнообразию пород зверя и дичи, Беловежская пуща занимает, бесспорно, первое место; с другой стороны, она является древнейшим заповедным владением литовских великих князей, польских королей и, наконец, русских Государей, и история ее связана с такими крупными историческими именами, как Ягелло, Витольд, Стефан Баторий и Август Саксонский. Поэтому предполагаемому обзору современного состояния Пущи, я предпосылаю исторический ее очерк». 

Нам тоже без этого не обойтись, хотя по прошествии 113 лет многое в то время не изученное сегодня стало известно широкому кругу читателей. Будем, по возможности, кратки. 

Издревле в пуще жили племена дреговичей, бужан и наревлян, исповедовавших христианство, но признавших власть язычников-ятвягов. «Достоверные данные о событиях, совершавшихся здесь, восходят к началу Руси. В 983 г., как пишет наш летописец, «иде Владимир на Ятвязи и победи Ятвязи и вся земля их». 

Поход Владимира положил начало беспрерывным войнам, закончившимся в конце ХIII столетия полным уничтожением ятвягов, живших в здешних лесах, о которых упоминал еще Геродот.

Рассказывая о литвинах, которые поселились в Беловежской пуще в ХIV веке, Карцов пишет: «Большие старые деревья, в особенности расщепленные молнией, пользовались преимущественным почитанием, поэтому вся Литва еще в ХIV веке была покрыта священными заповедными рощами. Порубка в них наказывалась смертью, но зато самый опасный преступник мог укрыться там, не опасаясь за свою неприкосновенность». Предметами почитания считались практически все деревья, особенно дуб, — у подножия старых деревьев сооружались жертвенники и зажигался неугасимый огонь — Знич.

Великие князья литовские Гедимин и Кейстут были страстными охотниками. После того как последний был задушен в замке Крево, его тело торжественно сожгли, а прах опустили в могилу вместе с охотничьим вооружением и прахом любимой лошади, охотничьих собак и соколов, также сожженных на костре. Сын Кейстута Витовт и племянник Ягайло долго не ладили, но перед угрозой общего врага — рыцарей Тевтонского ордена — в 1409-м г. в Бресте заключили союз. С этого года, пишет Карцов, историки впервые стали называть пущу, куда направился Ягайло добывать мясо зверей для будущего военного похода, Беловежскою. 

Для стотысячной армии осень и зиму охотничий отряд добывал зверей — тура, зубра, оленя, лося, кабана. Мясо солили, коптили и складывали в бочки. В пуще древняя, знаменитая конница ВКЛ пополнялась и дикими лошадьми, которых арканами вылавливали примерно в четырехлетнем возрасте и смелыми прие­мами «подъезживали» под всадника. Мелкорослые, серовато-гнедые лошади не отличались красотою, зато были неутомимыми, легкими, резвыми и смелыми. 

Ягайло ценил охотничьи подвиги наравне с военными — охотник, ловко поразивший зверя, становился для него самым любезным человеком, заслуживающим высокой награды. Сам король «мчался за зверем, не разбирая опасности, увлекая примером и обещаниями сотоварищей, а когда настигнутый зверь падал под метким ударом дротика, Ягелло приходил в блаженный восторг». 

Уже в преклонном возрасте, когда королю Польши было около 75 лет, во время чумы, он отправляется на родину, в Беловежскую пущу, считая, что здоровый лесной воздух и охота лечат от заразы лучше знахарей. К слову, в тот чумной 1426 год вместе с ним в пуще был и брат — великий князь Литовский Витовт. 

Георгий Карцов отметил, что уже в те времена «важнейшим предметом внешней торговли Литвы и Руси была добыча лесов».

Во времена Ягайло возник суровый закон, по которому убившего в заповедной роще зверя карали смертью. В пуще поселили стражу стрелков из 277 семейств, которые также по первому требованию участвовали в охотах, обеспечивая их соответствующим снаряжением. 

Первый закон об охране лесов и охоты (27 февраля 1538 года) принадлежит королю Сигизмунду. Им же была утверждена комиссия, имеющая право разрешать пользоваться в пуще лесом и сенокосами. Лес­ной устав 1538 года охватывал тогда самые разно­образные стороны экономической жизни, связанной с лесом, и был издан на старобелорусском языке, бывшим тогда официальным в Великом княжестве Литовском. 

Первая статья закона касалась учреждения долж­ности лесничих и их обязанностей при объездах пущи. Статья вторая запрещала рубку в казенных лесах без разрешительного билета за подписью самого короля. Последующие статьи касались различных подробностей о сбережении леса, например лесничим и стрелкам наравне с прочими запрещалось использовать его в личных целях, приказывалось уничтожать излишние дороги и тропинки. За искусственное установление бортей в деревьях предусматривалось тоже наказание; ограничивалась и рыбная ловля. Особенно строг был закон в отношении браконьеров. Не только внутри, но и вокруг казенных лесов запрещалось держать охотничьих собак и «ховать рушницы (ружья)». 

Труд лесничих вознаграждался также землею. Каж­дому лесничему отводился обширный участок с правом селить там крестьян, которые отдавались ему как бы в крепостную повинность. Кроме того, ему предоставлялась судебная власть разбирать тяжбы стрелков с сельчанами. 

Почти все короли Речи Посполитой были страстными охотниками, не забывали они при этом и о лесном хозяйстве. При Станиславе Августе пущей управлял один из выдающихся экономистов эпохи Антоний Тизенгауз — бывший гродненский староста, а затем подскарбий ВКЛ. 

Особое внимание он обратил на лесные богатства всего края. Были зарегистрированы все казенные леса, там открылись смоляные, дегтярные, поташные заводы, пильные мельницы и т. д. А в пуще, сверх того, очистили и спрямили реки, приспособив их для сплава. По ним ценные дубы и сосны успешно доставлялись в Данцигский порт (современный Гданьск). Интересный эпизод — по предложению Тизенгауза в Беловежскую пущу планировал переселиться знаменитый мыслитель Жан-Жак Руссо. Помешала лишь досадная неприятность — в Париже его обманул и обворовал один польский авантюрист, что поколебало веру философа в спокойную жизнь на наших землях. 

После раздела Речи Посполитой императрица Екатерина из бывшего королевского Беловежского имения пожаловала значительные лесные участки своим сподвижникам, участвовавшим и не участвовавшим в покорении края. До 1802 года со стороны русского правительства забота о поддержании охоты в пуще проявилась один только раз: в 1798 году для сохранения корма зубрам предписано было запретить пастьбу домашнего скота по всей казенной даче. Но и это распоряжение пришлось отменить — и служилые люди, и крестьяне лишались возможности держать скот. 

Процветало браконьерство. Особенно печальна участь бобра — его прежде на наших землях, в том числе и в пуще, водилось много, при российском царствовании практически не осталось. 

В конце мая 1811 года жизнь пущи была нарушена огромным лесным пожаром. «Горючего материала, заключавшегося в залежах сухостойных деревьев, сучьев и валежника накопилось такое множество, что при отсутствии просек борьба с огнем была не по человеческим силам. В пуще работали тысячи людей, но пожар не утихал четыре месяца, находя всюду готовый материал. Только в октябре начавшиеся дожди, в особенности один ливень, успокоили разъяренную стихию». Отчего и как начался пожар, осталось неизвестно. Однако все шло к тому и раньше: в пуще было в обычае пускать весною палы для выжигания прошлогодней сухой травы, а пчеловоды выкуривали пчел из бортей. Кроме того, немало здесь шаталось и пришлых людей. 

Не обошла Беловежскую пущу война 1812 года, находили здесь приют повстанцы 1830—1831 гг. и 1863 года. 

(Продолжение следует)